Лит-салон. Библиотека классики клуба ЛИИМ

ПОИСК ПО САЙТУ

 

ЛИТ-САЛОН

Список авторов

Фольклор

Комментарии

Книга отзывов

Контакты

ПРОЕКТЫ ЛИИМ:

Клуб ЛИИМ

ЛИИМиздат

Арт-салон

Муз-салон

Конференц-зал

ПРИСТРОЙКИ:

Словарь античности

Сеть рефератов

Книжный магазин

Фильмы на DVD

Зарубежная литература 19-го века

1 2 3

"Пиквикский клуб" и его автор

Великим писателем надо родиться. И все равно, чтобы им стать, приходится обычно пройти достаточно суровую школу жизни.

В этом смысле судьба была к Диккенсу милостива.

В романах Диккенса, особенно в тех, что последовали за «Пиквиком», есть немало от искусства светотени. Доброе, и злое, веселое и грустное, радостное и трагичное высвечивают друг друга. Отчасти это было в самом характере Диккенса. Ребенок он был затейливый, веселый, обаятельный, но он вспоминал потом, какие приступы ужаса и тоски его порою охватывали. Жизнь укрепила его в подобном мироощущении.

Раннее детство Диккенса было счастливым. Просторный дом в хорошем районе небольшого приморского городка Четема, заботливая няня, любящие родители, непрерывная чреда веселых семейных праздников — такой запомнил маленький Чарлз эту лучезарную пору своей жизни. Откуда было ребенку знать, что столь многое в их семье — напоказ? Как любили здесь говорить о своем благородном происхождении и как мало имели на это прав! Бабушка с отцовской стороны была сперва горничной в одном знатном семействе, потом домоправительницей в другом, дедушка — дворецким. Хозяева и помогли им пристроить сына — Джона Диккенса — чиновником в морское ведомство. Из жалости. Они знали, что парень он никчемный, да еще с редким самомнением. Родители матери могли бы, казалось, важничать перед старшими Диккенсами — они-то были как-никак не из прислуги, а из чиновников, к тому же глава семьи занимал солидный пост главного кассира финансового управления морского ведомства. На беду, он оказался казнокрадом и от тюрьмы спасся лишь благодаря своему проворству. Когда ревизоры выяснили, какой основательный ущерб он нанес государству, виновник скандала уже находился на острове Мэн, на который не распространяется английская юрисдикция. Так оно было на деле. Но никто не должен был знать, что почтенная дама, проживающая в Лондоне на респектабельной Оксфорд-стрит,— из горничных, а «дедушка, живущий сейчас за границей» не может вернуться и обнять своих внуков из страха перед полицией. Впрочем, сами-то Диккенсы были у всех на виду — особенно у местного булочника, зеленщика и прочих «поставщиков», как принято было их называть в хороших домах. А те ничего не забывали записать в счет. И долги все росли.

В положенное время детей определили в хорошую школу, для Фанни, старшенькой, наняли учительницу музыки. Но за это, увы, тоже надо было платить.

Восьми лет от роду Чарлз начал литературную и театральную деятельность — написал трагедию «Миснар, султан Индии» и организовал дома кукольный театр. Мать заранее научила их с Фанни чтению и письму, да и учитель был человек добрый. А сколько радости дарило мальчику чтение! Художественная литература не слишком интересовала старших Диккенсов, но все же десятка полтора книг, скорее всего подаренных к дням рождения, у них было, притом неплохих. И в том возрасте, когда многие даже не слышали этих имен, Чарлз прочитал «Тома Джонса» Филдинга, «Перигрина Пикля» Смоллетта и другие «романы большой дороги», восходящие к «Дон Кихоту», которого он, конечно, тоже прочел.

Образ Четема еще долго жил в душе Диккенса. «Здесь зародилась моя любовь к чтению, здесь зародились мои мечты, и я увез их с собой, полный наивных грез и простодушной веры»,— писал он много лет спустя. Но Джона Диккенса перевели в Лондон. Чарлз до конца учебного года оставался в школе на пансионе, а потом последовал за родителями. Происходило это в 1823 году, железных дорог еще не было, и первое свое самостоятельное путешествие Чарлз совершил в карете, носившей поэтичное название «Тимпсонова Синеокая Дева», которая названию не соответствовала. «Сколько прожито лет, а разве забыл я запах мокрой соломы, в которую упаковали меня, словно дичь, чтобы отправить — проезд оплачен — в Крое Киз на Вуд-стрит, Чипсайд, Лондон. Кроме меня, в карете не было других пассажиров, и я поглощал свои бутерброды в страхе и одиночестве, и всю дорогу шел сильный дождь, и я думал о том, что в жизни гораздо больше грязи, чем я ожидал».

Дурные предчувствия одиннадцатилетнего мальчика оправдались немедленно. Семья из восьми человек (детей стало шестеро) ютилась теперь в трех тесных комнатушках и не знала, как прокормиться. Приезд Чарлза оказался очень кстати. Отныне было кому почистить всем башмаки, присмотреть за малышами, снести что-нибудь в заклад, умолить лавочника продлить кредит. Образование сына родители сочли законченным и в один прекрасный день исхлопотали ему место на фабрике ваксы — приклеивать этикетки на баночки. Сестра Фанни была принята на казенный счет в Королевскую академию музыки, и родители одинаково радовались за обоих: дети выходят в люди!

Миссис Диккенс решила тоже помочь семье, открыв пансион для детей колониальных чиновников. Сняли дом, прикрепили к двери медную дощечку, отпечатали проспекты и стали ждать учеников. Ожидания день ото дня становились все более нетерпеливыми — семья вставала из-за стола почти столь же голодная, как садилась, и семейные трапезы начинали походить на символический ритуал. Но ученики так и не появились. Ни одного.

И все же затея с пансионом не прошла бесследно. Просто результаты были иные, чем ожидали. И вот 20 февраля 1824 года за Джоном Диккенсом «пришли». Скоро в долговую тюрьму Маршалси, где он очутился, перебралась жена с младшими детьми: где еще проживешь дешевле? Чарлзу же сняли каморку с пансионом у какой-то «старой леди», которая чуть не заморила его голодом. Позднее он поселился на чердаке в одной доброй семье, жившей недалеко от тюрьмы, куда он ходил завтракать и ужинать; на обед он съедал кусок хлеба с сыром. В воскресные же дни тюрьма совсем становилась для него родным домом. Там был неунывающий Джон Диккенс, успевший уже подружиться со всеми, кто был ему ровней, и приобрести авторитет в глазах нижестоящих. И там была мать. Тепла от нее Чарлз никогда не видел, но каким комическим даром она обладала! Когда она пускалась в рассказы о других «постояльцах» Маршалси, камера, набитая взрослыми и детьми, сотрясалась от хохота. Словом, старшие Диккенсы и здесь жили не тужили. Со службы отца не уволили, жалованья теперь хватало, ареста опасаться не приходилось. А главное, старшие дети наконец-то пристроены!

Бессердечие родителей совершенно потрясло Чарлза. Он в свои двенадцать лет лучше их понимал, что, напротив, отброшен в мир обездоленных и, быть может, осужден остаться в нем навсегда.

Полгода спустя умерла мать Джона Диккенса. Его доли наследства хватило, чтобы расплатиться с долгами, и семейство вернулось в те самые комнаты на окраине Лондона, которые занимало до того, как миссис Диккенс решила открыть пансион. Но, к удивлению Чарлза, никто и не заикнулся о том, чтобы забрать его с фабрики ваксы. В конце концов выручила дворянская спесь отца. Проходя как-то по одной из центральных улиц, куда переехала фабрика ваксы, он увидел в окно своего сына. Тот сидел рядом с двумя мальчишками явно невысокого происхождения и сноровисто приклеивал этикетки к баночкам. Джон написал по этому поводу гневное письмо на фабрику, и мальчика мгновенно рассчитали. Мать уговорила было обиженного фабриканта взять сына назад, но тут Чарлз не выдержал и решился наконец попросить, чтоб его не отсылали больше на фабрику. Он хочет учиться. И отец отдал его в недорогую частную школу под названием «Академия Веллингтон Хаус».

Подобные школы писатель потом обрисовал в своих книгах самыми черными красками. И все равно в «Академии» было лучше, чем на фабрике, да и пробыл он там только до пятнадцати лет. С этого возраста родители предоставили ему возможность приобретать знания вне школьных стен.

Его устроили младшим клерком (проще говоря — рассыльным) в одну юридическую контору, потом в другую. Из этого униженного состояния надо было как-то вырваться, и Чарлз нашел для этого способ. Все свободное время он отдавал теперь стенографии. Английская стенография очень сложна, но овладел он ею блестяще и считался потом чуть ли не лучшим стенографом Англии. Три с половиной года он работал в этом качестве в суде, что тоже не пропало даром для будущего писателя: он приобрел хорошее знание юриспруденции и присмотрелся к тем, кто ею занимался.

Впрочем, Диккенс вряд ли до конца понимал тогда свое истинное предназначение. Он мечтал о сцене. Но в самом начале марта 1832 года ему представляется возможность стать парламентским корреспондентом газеты «Тру сан», затем газеты «Ивнинг кроникл».

С «Кроникл» для Диккенса связано очень многое. От этой газеты он ездит в многочисленные командировки. Трудится он не жалея сил. И при этом продолжает работать над «Очерками Боза», которые публикуются на страницах той же «Кроникл».

В ту пору Диккенса охотно привечали в семье редактора «Ивнинг кроникл» Джорджа Хогарта. Наконец-то он попал в дом, где не твердят с утра до ночи о своем благородном происхождении, где много книг, где собираются интересные (и притом уже добившиеся известности) люди,— в дом действительно интеллигентный. Старшую дочь Хогартов Кэт он полюбил, и — о чудо! — ее согласны отдать за него. Он вдруг совершает головокружительный скачок из мира мещанских претензий в мир подлинный, живущий духовными интересами. И что самое удивительное, он чувствует себя здесь своим.

Все это было достигнуто нечеловеческим трудом, но во всем этом вызревал писатель Диккенс, автор «Оливера Твиста», «Домби и сына», «Дэвида Копперфилда» и других замечательных романов, и выковывался Диккенс-человек с его непреклонной волей и бесконечным обаянием, веселой оживленностью и сменявшими ее приступами тоски.

В дверь этого человека и постучался 10 февраля 1836 года Уильям Холл, компаньон недавно основанной издательской фирмы.

 

Итак, в солнечное утро 13 мая 1827 года мистер Пиквик покинул свою квартиру на Госуэлл-стрит и отправился в путешествие.

Первым этапом на их пути был город Рочестер.

Один английский журналист недавно повторил путешествие четырех пик-викистов. Он отправился из Лондона в Рочестер по маршруту мистера Пиквика и его друзей. В этом живописном старинном городе все так же гостеприимно распахивает свои двери гостиница, где пиквикисты отобедали в обществе мистера Джингла, а в ее вестибюле висят портреты героев Диккенса и копии рисунков к «Пиквикскому клубу». В Рочестере находится центр изучения Диккенса, и в день смерти своего любимого писателя жители города выходят на улицу, одетые по моде XIX века.

И так из города в город, из деревни в деревню, из одной гостиницы в другую двигались пиквикисты, и в каждом случае Диккенс описывал жизнь реальную, увиденную в мельчайших приметах. В этом «романе большой дороги» Англия снова познавала саму себя. Годы репортерства не пропали для Диккенса даром. Какое бесконечное многообразие человеческих типов из самых разных слоев общества проходило перед читателем! Тут были живущие на покое обладатели независимых состояний и полуголодные клерки, помещики и недавние обитатели ночлежек, судейские и кучера, квартирные хозяева и вольнопрактикующие медики. Здесь были чуть ли не все профессии и оттенки характеров. И то, по чему прежде невнимательно скользил глаз, оказывалось вдруг на редкость интересным.

Только вот почему пиквикисты начали свое путешествие за девять лет до того, как их создатель взялся за перо?

Ответ очень прост.

Диккенс заранее знал, что пишет юмористический роман со счастливым концом, а именно в это время люди крепче всего верили, что все идет к лучшему. В 1820 году была смягчена цензура. Социальные столкновения хоть и остались, сделались менее острыми. Все ждали скорых перемен, и когда в 1822 году в припадке умопомешательства перерезал себе горло Роберт Каслри, видный государственный деятель, которого считали ответственным за многолетнюю реакционную политику правительства, его похороны вылились в народное торжество. А промышленный бум 1826 года принес заметный подъем экономики. Поговаривали уже об избирательной реформе, которая и в самом деле была проведена в 1832 году, не принеся, правда, ожидаемых народом результатов. «Средние классы» (чего нельзя сказать о бедняках) чувствовали более твердую почву под ногами. В эти годы и отправились в свое веселое путешествие мистер Пиквик и его друзья.

Сколько времени продолжалось это путешествие?

Пиквикисты провели в пути около двух лет, но впечатление, которое производил роман, в чем-то противоречило этому сроку. Казалось, действие шло долгие годы. Слишком многое случилось с пиквикистами, слишком со многими людьми они познакомились, слишком многое узнали о жизни — и важного, и с первого взгляда не очень. Но только с первого взгляда.

Мы воочию видим все приметы быта гостиной и людской, попадаем во Флитскую тюрьму, оказываемся свидетелями жизни судейских контор, присутствуем на обеде кучеров наемных карет и узнаем, из чего состоит ужин молодых медиков или какой-нибудь квартирной хозяйки, чьи гости с беспокойством подсчитывают аппетитные кусочки в кастрюльке… Диккенсу интересно все на свете, но вот что замечательно: все интересное ему становится интересно и нам. Не потому ли, что, вглядываясь в быт, мы тем самым вглядываемся в людей? И мы с радостью бросаемся навстречу каждому новому знакомству, даже если нам предстоит встретиться с людьми не очень приятными.

От одного эпизода к другому, от одной комичной или просто занятной фигуры к другой — сколько событий, лиц и эмоций вместил этот небольшой по протяженности времени роман! К тому же некоторые герои переменились сильнее, чем это случается за два года.

И в самом деле, по окончании путешествия в свои жилища вернулись большей частью не совсем те (а порою и совсем не те) персонажи, что покинули их 13 мая 1827 года.

Прежде всего это относится к самому мистеру Пиквику.

В первой главе он всего лишь ученый педант с неумеренными амбициями. Но уже во второй, входящей в тот же выпуск, угол зрения начинает понемногу меняться. Правда, в итенсуиллских сценах он не во всем еще нам симпатичен. Здесь он явный соглашатель, уверенный, что кричать надо всегда с теми, кого больше. Но все же, едва он покинул Лондон, он уже не тот, каким мы увидели его на первых страницах. Нам бросается в глаза детская доверчивость Пиквика, его доброта к случайному попутчику. От былых черт председателя псевдоученого общества мало что остается. И чем дальше разворачивается действие, тем больше мы восхищаемся душевными качествами этого нелепого, не первой молодости джентльмена в очках, сквозь которые смотрят голубые лучистые глаза, одетого в белые панталоны в обтяжку и черные гетры. К нему еще вернутся научные амбиции — в истории с придорожным камнем, объявленным им археологической ценностью. Но это случится лишь однажды. В другой раз Диккенс отдаст роль ученого педанта уже не Пиквику, а эпизодическому персонажу. Этот чудак принял свет потайного фонаря за неразгаданное явление природы, а удар в грудь, ему доставшийся,— за электрический разряд. Что до Пиквика, то он-то и держал в руках этот фонарь.

Мистер Пиквик легко поддается обману и попадает в нелепое положение. Он оказывается в чужих садах и чужих комнатах, катаясь на коньках, проваливается под лед и даже предстает перед нами в тачке в вагоне для скота. Но мы возмущаемся не им, а поведением толпы, его окружающей. Ибо и здесь он сохраняет искренность и достоинство. Он умеет сочувствовать людям, вступаться за них и радоваться вместе с ними. Он удивительно молод душой. Ему словно двадцать пять лет а не пятьдесят. Но вся мера его стойкости и благородства открывается перед нами в деле «Бардл против Пиквика». Он готов идти в тюрьму, лишь бы не дать восторжествовать мошенникам-адвокатам. «Пиквик и принцип!» — восклицает по этому случаю его верный слуга Сэм. И он не ошибается. Пиквик далеко не всегда действует сообразно обстоятельствам, и поэтому он комичен, но он следует велениям совести, и поэтому мы ни на миг не забываем, какой перед нами замечательный человек. И по-своему глубокий. Потому-то, чтобы ему до конца раскрыться, нужен целый роман.

Публикуется по материалам: Диккенс Ч. Посмертные записки Пиквикского клуба: Роман / Пер. с англ. А. В. Кривцовой и Е. Ланна; Послесловие Ю. Кагарлицкого; Примеч. Б. Кагарлицкого.– М.: Детская литература, 1988.– 718 с.: ил.
Сверил с печатным изданием Корней.

1 2 3

Античная литература

Литература Средневековья

Зарубежная литература (до 19 в.)

Зарубежная литература (19 в.)

Зарубежная литература (первая половина 20 в.)

Русская литература (до 20 в.)

Русская (советская) литература (первая половина 20 в.)

 

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И, Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш, Щ Э Ю, Я

На главную

Крупнейшая
коллекция
рефератов

© Клуб ЛИИМ Корнея Композиторова, Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
since 2006. Москва. Все права защищены.