О Зависть, о коварное начало, Как ты вошла, какой нашла ты путь В прекрасную доверчивую грудь? Как ловко ты в нее вонзила жало!
Ты чересчур счастливым показала Меня любимой, и, тебя не будь, Расположёнье мог бы я вернуть Той, что вчера мольбы не отвергала.
Пусть плачущего ей отраден вид, Пускай она, когда я счастлив, плачет, Она любви моей не охладит.
Пускай она намеренья не прячет Убить меня, Амур мне говорит, Что это ничего еще не значит.
(перевод Е. Солоновича)
CLXXIV
Жестокая звезда — недобрый знак — Отражена была в моей купели, В жестокой я качался колыбели, В жестоком мире сделал первый шаг,
И рок жестокой даме лук напряг — И взор ее обрадовался цели, И я взывал к тебе: «Амур, ужели Не станет другом мне прекрасный враг?»
Ты рад моим терзаниям всечасным, Тогда как ей моя печаль не в радость, Затем что рана не смертельно зла.
Но лучше быть из-за нее несчастным, Чем предпочесть других объятий сладость, Порукою тому — твоя стрела.
(перевод Е. Солоновича)
CLXXVI
Через глухие дикие леса, Где даже люду ратному ужасно, Спокойно еду: для меня опасна Лишь только солнца моего краса.
Пою о ней, с которой небеса Не разлучат,— она со мной всечасно: Над мыслями, над сердцем даль не властна, И сладко грезить, веря в чудеса.
И голос внемлю — дрогнула ли ветка, Бежит ли, в мураве журча, ручей, Поет ли песню жалобную птица.
Столь по душе такие дебри редко Бывали мне; жаль только, что трудней Лучам ее сквозь заросли пробиться.
(перевод Е. Солоновича)
CLXXVIII
Мне шпоры даст — и тут же повод тянет Любовь, неся и отнимая свет, Зовет и, прочь гоня, смеется вслед, То обнадежит, то опять обманет;
То сердце вознесет, то в бездну грянет,— И страсть в отчаянье теряет след: Что радовало, в том отрады нет, И разум дума странная туманит.
Благая мысль ему открыла путь Не по волнам, бегущим из очей,— Путь к счастью, но другая прекословит.
И разум, принужденный повернуть Навстречу смерти медленной своей, Один удел себе и мне готовит.
(перевод Е. Солоновича)
CLXXXII
Сердца влюбленных с беспощадной силой Тревога леденит, сжигает страсть, Туг не поймешь, чья пагубнее власть: Надежды, страха, стужи или пыла.
Иных бросает в жар под высью стылой, Дрожь пробирает в зной, что за напасть! Тому, кто жаждет, просто в ревность впасть И дев считать вздыхателями милой.
Я ж обречен лишь от огня страдать И лишь от жажды гибну ежечасно, Слова бессильны муку передать.
О, что мне ревность! Пламя так прекрасно! Пусть видят в нем другие благодать. Им не взлететь к вершине — все напрасно.
