Благословен день, месяц, лето, час И миг, когда мой взор те очи встретил! Благословен тот край, и дол тот светел, Где пленником я стал прекрасных глаз!
Благословенна боль, что в первый раз Я ощутил, когда и не приметил, Как глубоко пронзен стрелой, что метил Мне в сердце бог, тайком разящий нас!
Благословенны жалобы и стоны, Какими оглашал я сон дубрав, Будя отзвучья именем Мадонны!
Благословенны вы, что столько слав Стяжали ей, певучие канцоны,— Дум золотых о ней, единой, сплав!
(перевод Вяч. Иванова)
LXV
Я не был к нападению готов, Не знал, что пробил час моей неволи, Что покорюсь Амуру — высшей воле, Еще один среди его рабов.
Не верилось тогда, что он таков — И сердце стойкость даже в малой доле Утратит с первым ощущеньем боли. Удел самонадеянных суров!
Одно — молить Амура остается: А вдруг, хоть каплю жалости храня, Он благосклонно к просьбе отнесется.
Нет, не о том, чтоб в сердце у меня Умерить пламя, но пускай придется Равно и ей на долю часть огня.
(перевод Е. Солоновича)
LXIX
Я понимал, Амур,— любовь сильней, Чем осмотрительность с любовью в споре, Ты лгал не раз со мною в разговоре, Ты цепкость доказал твоих когтей.
Но, как ни странно, это мне ясней Теперь, когда, несчастному на горе, Ты о себе напомнил в бурном море, Меж Эльбой и Тосканою моей.
Под странника безвестного личиной Я от тебя бежал, и волн гряда Вставала за грядою над пучиной,
И вдруг — твоих посланников орда И дружный хор над бездною пустынной: «Стой! От судьбы не скрыться никуда!»
(перевод Е. Солоновича)
LXXV
Язвительны прекрасных глаз лучи, Пронзенному нет помощи целебной Ни за морем, ни в силе трав волшебной. Болящему от них — они ж врачи.
Кто скажет мне: «Довольно, замолчи! Все об одной поет твой гимн хвалебный!» — Пусть не меня винит,— их зной враждебный, Что иссушил другой любви ключи.
Творите вы, глаза, непобедимым Оружие, что точит мой тиран, И стонут все под игом нестерпимым.
Уж в пепл истлел пожар сердечных ран; Что ж день и ночь лучом неотвратимым Вы жжете грудь? И петь вас — я ж избран.
(перевод Вяч. Иванова)
LXXVI
Амур, прибегнув к льстивому обману, Меня в темницу древнюю завлек И ключ доверил, заперев замок, Моей врагине, моему тирану.
Коварному осуществиться плану Я сам по легковерию помог. Бежать! — но к горлу подступил комок, Хочу воспрять — и страшно, что воспряну.
И не освободиться от цепей, И в тусклом взоре можно без запинки Прочесть живую боль души моей.
Ты скажешь, не увидев ни кровинки В моем лице: «Он мертвеца бледней — Хоть нынче по нему справляй поминки!»
