Вот и шестнадцатый свершился год, Как я вздыхаю. Жить осталось мало, Но кажется — и дня не миновало С тех пор, как сердце мне печаль гнетет.
Мне вред на пользу, горечь — майский мед, И я молю, чтоб жизнь возобладала Над злой судьбою; но ужель сначала Смежить Мадонне очи смерть придет!
Я нынче здесь, но прочь стремлюсь отсюда. И рад, и не хочу сильней стремиться, И снова я в плену былой тоски,
И слезы новые мои — не чудо, Но знак, что я бессилен измениться, Несметным переменам вопреки.
(перевод Е. Солоновича)
CXXII
Семнадцать лет, вращаясь, небосвод Следит, как я безумствую напрасно. Но вот гляжу в себя — и сердцу ясно, Что в пламени уже заметен лед.
Сменить привычку — говорит народ — Трудней, чем шерсть! И пусть я сердцем гасну, Привязанность в нем крепнет ежечасно, И мрачной тенью плоть меня гнетет.
Когда же, видя, как бегут года, Измученный, я разорву кольцо Огня и муки — вырвусь ли из ада?
Придет ли день, желанный мне всегда, И нежным станет строгое лицо, И дивный взор ответит мне как надо.
(перевод В. Левика)
CXXIII
Внезапную ту бледность, что за миг Цветущие ланиты в снег одела, Я уловил, и грудь похолодела, И встречная покрыла бледность лик.
Иных любовь не требует улик. Так жителям блаженного предела Не нужно слов. Мир слеп; но без раздела Я в духе с ней — и в мысль ее проник.
Вид ангела в очарованье томном — Знак женственный любовного огня — Напомню ли сравнением нескромным?
Молчанием сказала, взор склоняя (Иль то мечта?),— намеком сердца темным: «Мой верный друг покинет ли меня?»
(перевод Вяч. Иванова)
CXXIV
Амур, Фортуна, разум, оскорблено То, что пред ним, отвергший, весь — в былом, Такую пытку мне чинят втроем, Что я почту спасеньем челн Харона.
Амур жесток. Фортуна непреклонна,— Они терзают сердце день за днем, И разум, оглушенный этим злом, Досадует и плачет обреченно.
Не верю, чтобы счастье вновь пришло, Чтобы минувшее вернулось вдруг, Когда и полпути не остается.
Увы, надежды, хрупкое стекло, Выскальзывают из неверных рук, И мысль моя на середине рвется.
(перевод Е. Солоновича)
CXXXI
О, если бы так сладостно и ново Воспеть любовь, чтоб, дивных чувств полна, Вздыхала и печалилась она В раскаянии сердца ледяного.
Чтоб влажный взор она не так сурово Ко мне склоняла, горестно бледна, Поняв, какая тяжкая вина Быть равнодушной к жалобам другого;
Чтоб ветерок касаясь на бегу Пунцовых роз, пылающих в снегу, Слоновой кости обнажал сверканье,
Чтобы на всем покоился мой взгляд, Чем краткий век мой счастлив и богат, Чем старости мне скрашено дыханье.
